[indent]Кредиты не пахнут - наверняка сказали бы люди из КММ, и, возможно, были бы правы. Стелла не отличалась такой уж высокой щепетильностью в жизни, однако и у неё имелись свои границы, через которые она никогда бы не переступила. Наверно. Теоретически. Хотелось бы в это верить, хотя один из основных принципов, которым ежедневно пытается обучить насмешница-жизнь - это "никогда не говори никогда". Стелла же совершала сомнительные с точки зрения морали поступки - отпустила целой и невредимой Дань Шу тогда, хотя и понимала, что им ещё предстоит столкнуться и, скорее всего, тогда уж точно сразиться. Удивительно, что её не задержали после того, как она в таком призналась. Может, потому что, как и говорила Дань Шу, это не её противостояние, не её конфликт, не её божества и не её бедствие. Стелла, собственно, и не обязывалась выполнять работу Облачных Рыцарей и кого-то арестовывать.
[indent]Миссии Экспресс получал самые разные. Некоторые они сразу с негодованием отвергали, например, когда у них просили кого-то похитить. Хорошо, если она или Дань Хэн при этом не ломали наглецам челюсть, они всё же умели сдерживаться - не ради этих людей, но Безымянные должны поддерживать репутацию. Даже самые некорректные просители всё же не заслуживали прямого избиения, если не покушались на жизнь и безопасность экипажа поезда или не начинали после отказа громить мебель. Можно подумать, их вообще не воспитывали. Хотя, пожалуй, никак не Стелле вообще об этом говорить, ведь она совершенно не помнила, как появилась на свет, почему, занимался ли кто-нибудь её обучением, или же она росла сама по себе, как сорная трава. Этот провал в воспоминаниях, ничем не лучше того, что у Март, крайне тревожил - уже хотя бы тем, что не закрывался никак и ничем. Ничто не будоражило её память. Поэтому, когда Март сказала, что желает испробовать Матрицу Предвидения Лофу Сяньчжоу на себе, Стелла и сама испытала немалое искушение... но не стала, ей почему-то показалось, что это опасно. Для неё, Матрицы или Лофу - другой вопрос.
[indent]Сегодняшний запрос поступил от очень уважаемого человека, учёного, пусть и не уровня представителей Общества Гениев, но весьма солидного, с официальными публикациями известных в определённых кругах работ - они проверили, эти труды действительно существовали. И все документы у него были в порядке. Никаких оснований беспокоиться, но вместо обычного нетерпеливо-приподнятого настроения, что накатывало на Стеллу перед каждым визитом в новый, неизведанный мир, такой свежий, яркий, цветной и пахнущий тайнами, она ощущала тревогу. На сердце было неспокойно.
[indent]- Господин Янг, вы уверены, что нам стоит за это браться? - последний шанс отступить, передумать.
[indent]Артефакт исчезнувшей цивилизации. Звучит слишком красиво, совсем как они любят, будто это ловушка специально для их любопытства. Ладно-ладно, у такого солидного господина, может быть, оно давно уже в узде, но Стелла точно может сказать за себя. Как истинный Первопроходец, она не способна устоять перед таким. Сладкий приз, и ей даже не так важно, сколько денег они заработают, сколько предстоящие на пути эмоции. Чувство достижения успеха - оно притупляется вскоре после каждой победы, не то, чтобы те перестали иметь значение, ведь на кону стояла судьба целых миров, однако... к этому привыкаешь. Понимаешь, что всё уже позади, и кровь остывает. И тогда хочется ещё и ещё.

[indent]В этот день мехагелиос, благословляющий свет Кефала, погас.
[indent]Полис, наводнённый монстрами, напоминал оживший кошмар, от которого у Блэйда сразу заболела голова. Перед ним вместо порождений чёрного течения предстали совсем иные враги - мерзости, ниспосланные проклятым эоном Изобилия. И его стремление истреблять их, едва увидит, не угасло за столько веков. Когда-то точно так же кричали люди вокруг него. И даже хуже - он был одним из тех, кто кричал и плакал.
[indent]Тут уже ни к чему, даже не так - нельзя думать. Нужно бить. Каждое движение, каждый выпал меча, каждая завершённая атака должны переходить в следующую, любое промедление - конец.
[indent]Это не его город, и он никому тут ничего не должен. Блэйд предельно ясно и чётко говорил это и Аглае, и Фаенону, и Кастории. Он здесь не ради Освоения, не ради помощи угнетённым и страдающим, его забота - только Стелла и Дань Хэн. Двое людей, каждый из которых когда-то называл его другом, а теперь оба смотрят на него как на кого-то чужого, хорошо хоть уже не как на врага. То, что они с Дань Хэном больше не пытаются друг друга убить и способны вести нормальный диалог - уже немалый прогресс.
[indent]Но в этом бою он выкладывается не меньше остальных.
[indent]Он идёт по улице, и клинок в опущенной руке оставляет глубокую борозду позади. Идёт не спеша, но неумолимо. Короткий свист окровавленного лезвия - и очередное отродье разваливается на две аккуратные части. Ещё взмах - и отлетает безобразная голова. А вот круговое движение - и сразу трое из ублюдков падают, чтобы больше уже не подняться.
[indent]Но в таком потоке - в подобные моменты становится вполне очевидно, почему это бедствие называли именно "течением", - новые и новые выродки скверны вылезают навстречу.
[indent]С губ срывается короткий сухой смешок, ещё один и ещё. Истерика? Безумие? О, нет, вполне осознанная жажда крови. Лицо Блэйда искажается жутко, он больше не похож на себя. Он продолжает двигаться вперёд - и фиолетовые нити в его сознании рвутся одна за другой. Как золотое плетение узора Аглаи охватывало всю Охему, так эти нити пронизывали его рассудок, память, личность. Скрепляли всё воедино, удерживая раз за разом на краю. Они лопаются, и Блэйд не пытается их удержать, спасти. Ему сейчас не нужна мягкая защита Кафки, вшитая глубоко в подкорку мозга, похожая на швы, что мягкой властью стягивают края огромной дыры, зияющей в пустоту.
[indent]Он срывает свою маску нормальности и сдержанности. Срывает осознанно.
[indent]Впервые за весь срок своего постылого существования в нынешнем состоянии он вырывает сердце собственному страху, чтобы швырнуть под ноги и растоптать. Страху не вернуться, остаться таким навсегда, потерять себя, быть поглощённым свирепым, ненасытным, не отличающим добро от зла, а своих - от чужих зверем Мары. Блэйд отдаётся ему - но тут же стальной хваткой сжимает твари горло, не позволяя бросаться на что и кого попало, волевым приказом направляет на тех, кто заслуживает расправы.
[indent]Знакомый силуэт, окружённый очередным сборищем тёмной падали. Собирается пожертвовать собой, но не пропустить их... идиот. Эта характеристика отпечатывается очень чётко и ярко, но Блэйд каким-то чудом сдерживается, не озвучивая её вслух.
[indent]Он падает на них как будто бы с небес, и они исчезают в ослепительной вспышке его высвобожденной энергии. Блэйд скорее чует, чем видит, что накрыло не всех. Ненадолго. Разворот, удар, ещё удар, прыжок - и вколотить меч прямо в уродливый лоб монстра, так, чтобы тот вышел сзади.
[indent]- Хартонус... - имя слишком длинное и сложное для зверя, но он всё равно выговаривает, медленно, почти по слогам. - Где они?
[indent]Кажется, Великий кузнец что-то говорит, но Блэйд не разбирает ни слова. Зато он видит направление, указанное могучей рукой великана.
[indent]- Я без колебаний пожертвую жизнью, чтобы защитить незнакомый мне мир. Это дорога Освоения, и я с неё не сойду.
[indent]- Ты...
[indent]Конечно, здесь впору была бы какая-нибудь глупая фраза вроде того, что "ты должен пасть лишь от моей руки, и никак больше", или "мы должны умереть вместе и не здесь", но у Блэйда, как говорили многие, чувство юмора или отсутствовало вовсе, или отказало в его нынешнем состоянии. Дань Хэн всё такой же - неизменно рискует собой ради тех, чьи имена ему неизвестны, ради не его мира, не его народа, не его войны. Все эти миры, которые посещают Безымянные, устроены совершенно одинаково. Они постоянно голодны до тех, кто решит проблемы вместо них.
[indent]Это точно не к нему. Им нужны спасители. Блэйд - палач.
[indent]Зато он отчётливо понимает, что хочет сделать Дань Хэн, ему для этого не требуются объяснения или даже здравомыслие - понимает инстинктивно, как и положено хищнику, лишённому человеческого разума. Но на это требуется время. Немного, похоже что молодой дракон уже куда лучше овладел своей силой, чем тогда, на Лофу, однако всё равно даже он не может призвать волны мгновенно.
[indent]Блэйд знает, что не победит. Никак. Это невозможно - по крайней мере для него, уже потрёпанного предыдущими сражениями, даже его ужасное тело, отрицающее смерть, не успевало полностью восстановиться, когда вокруг становилось настолько жарко. Но он подарит эти драгоценные секунды, пожертвовав собой.
[indent]Поэтому вместо тысячи слов он росчерком неуловимой тьмы, окутанной убийственно-алой энергией крови, боли и самой смерти, проносится мимо Пожирателя Луны и вонзает меч в грудь одного из Преследующих пламя. Но, как бы ни был неудержимо стремителен Блэйд, даже он не успевает рассмотреть, как их клинки пронзают в его тело, безжалостно рассекая плоть. Но, даже искалеченный, растерзанный, изрубленный Блэйд всё равно улыбается - и от этой усмешки кровь могла бы застыть в жилах. Так и кажется, даже несмотря на такие ужасные раны он вот сейчас как ни в чём не бывало регенерирует и вновь ринется в битву.
[indent]- Дань Хэн... - он не смотрит на этих чудовищ, но лишь вполоборота, больше не получается, силы двигаться почти иссякли, смотрит на дракона. Дикий, пылающий взгляд зверя смягчается, как если бы он смог протянуть руку и ласково коснуться ладонью щеки юноши на прощание. - Живи.
[indent]С него бы сталось ещё выругаться. Живи, сволочь, вопреки всем, кто пытался загнать тебя в могилу, вопреки даже мне, и ради тех, кто дорожит тобой и любит тебя. Но не успевает.
[indent]Следующим движением один из Похитителей пламени перерезает ему горло.
[indent]Блэйд уже не видит, как разлетается на осколки и без того прослуживший слишком долго безотказный спутник-меч. Не видит, чем для Дань Хэна становится его очередная гибель.
[indent]Разве есть на свете что-то прекраснее, чем гибель нежити?
[indent]Но перед тем, как закрыть глаза, Блэйд торжествует. У него всё-таки получилось обуздать и использовать своё проклятие, а не беспомощно позволять ему использовать себя, как не способную сопротивляться оболочку. Убивать ни в чём не повинных случайных людей, набрасываться на того, кто дорог, каждый день бояться утратить контроль и навредить союзникам. У него получилось это сделать даже без Кафки.
[indent]Он победил самого себя.
[indent]И, погружаясь наконец в кромешную черноту небытия, Блэйд больше не сожалеет. Перед внутренним взором проносятся они.
[indent]Смеющийся белобрысый лейтенант Облачных Рыцарей, ему не больше двадцати, и он дразнит такого же юного, но многообещающего парнишку из Комиссии по Ремёслам. Такая хрупкая на вид, но строгая и несгибаемая женщина - и его восторг перед ней в тот момент, когда он впервые освоил сложный приём. Лисичка с пушистыми ушками - она казалась такой взрослой, серьёзной и ответственной, когда он был ребёнком, но, сменив Чжумин на Лофу и вымахав выше неё, он понял, что она бывает ещё легкомысленнее, чем тот лейтенант, редкостный лоботряс и бездельник.

[indent]- Инсин! Эй, Инсин! Да, я тебе говорю!
[indent]- Что ты хочешь?
[indent]- Ты можешь не относиться ко всем так, словно они пустое место?
[indent]- Конечно, если они сперва докажут мне, что заслуживают лучшего мнения.
[indent]Он держится нагло, ведь прекрасно знает, что они не пожалуются на него Верховному Старейшине, потому что Дань Фэн им внушает ещё больший ужас. И знает, что они не назовут больше ни одного имени, способного выступить для него авторитетом.

[indent]Он видит и других. Они смотрят на него - и ему даже почти начинает хотеться домой, к ним, ведь, если Кафка пойдёт по магазинам без него, она скупит все пальто, которые увидит и сочтёт достаточно симпатичными, а потом всем придётся спешно соображать, как поступить с тем, что кредитов не хватает. А не видящая сны Светлячок - он больше не сможет скрашивать её одиночество ночами и успокаивать тревоги. И кто будет следить за питанием Серебряного Волка, когда она остаётся на базе, а Кафка отправляется на миссии?
[indent]Но покой... он слишком давно искал покоя, и, если теперь сумеет обрести его, то уйдёт без сожалений. Может быть, это странное место - Амфореус, и эти ещё более странные Похитители пламени воплотят всё-таки его мечту.

У Стеллы так дрожали руки, что она не сразу даже смогла набрать нужный ей номер. Почему, почему, почему этот бестолковый дракон пошёл один?! Они с Март бросились следом, но опоздали — ловушка уже захлопнулась, а они остались снаружи. Стелла так не желала признавать этот факт, что бросилась с мечом на барьер и погибла бы, если бы её вовремя не оттащили. По щекам безудержно текли слёзы, ведь её дорогой друг совсем близко, буквально рукой подать, но она не может никак ему помочь.
Дань Хэн снова рисковал, с бесстрашием, граничащим с безумием, предпочитая брать опасность на себя, только бы уберечь их. Он был готов исчезнуть в любой момент и не хотел обременять собой и своими проблемами — тем более преследование, которому Пожиратель Луны, бывший Верховный Старейшина, которого немалое число слишком упрямых личностей до сих пор считали действующим, называя «девчонку» смехотворной, ведь ей не хватало ещё так многого для того, чтобы стать полноценной видьядхара... другие же не хотели ему ничего прощать и проклинали день, когда он вновь ступил на Лофу.
Если бы он поделился с ними, они бы вместе придумали стратегию, как поступить. Но, видимо, как это обычно и делают похитители, эти сказали ему нечто вроде «если ты приведёшь кого-нибудь ещё или скажешь кому-то, твои друзья пострадают», а Дань Хэн предпочёл не проверять, способны ли они выполнить такую угрозу. И, поскольку это именно его личные враги, решил встретиться с ними один на один.
Анализ барьера показал, что тот в состоянии убить всё живое мощнейшим шоковым импульсом, вариант с механическими формами жизни тоже не сработал — их выводило из строя, а маленькие и вовсе взрывались. Отключить его, как выяснилось, можно только изнутри. Никакие попытки взломать его дистанционно успехом не увенчались. Кроме того, каждую секунду Стелла ощущала, как драгоценное время утекает сквозь пальцы, ведь кто знает, что они там над ним сотворят. Обычно мстители не убивают быстро — что выгодно им с одной стороны, ведь у них появляется шанс успеть спасти товарища, но с другой — что придётся выдержать Дань Хэну до этого момента? Стелла содрогнулась, она не хотела представлять, но слишком живая фантазия рисовала образы один другого хуже.
Вывод был неутешительным и жестоким — им нужен тот, кто сможет пройти через барьер, умереть и воскреснуть. Стелла знала лишь одну такую личность. И эта личность... мягко говоря, в благополучии Дань Хэна заинтересована не была. По крайней мере, если опираться на известную ей, Стелле, информацию. Но попытка того стоит, любая, даже самая призрачная надежда, тонкая и хрупкая соломинка — лучше, чем ничего.

У Стеллы так дрожали руки, что она не сразу даже смогла набрать нужный ей номер. Почему, почему, почему этот бестолковый дракон пошёл один?! Они с Март бросились следом, но опоздали — ловушка уже захлопнулась, а они остались снаружи. Стелла так не желала признавать этот факт, что бросилась с мечом на барьер и погибла бы, если бы её вовремя не оттащили. По щекам безудержно текли слёзы, ведь её дорогой друг совсем близко, буквально рукой подать, но она не может никак ему помочь.
Дань Хэн снова рисковал, с бесстрашием, граничащим с безумием, предпочитая брать опасность на себя, только бы уберечь их. Он был готов исчезнуть в любой момент и не хотел обременять собой и своими проблемами — тем более преследование, которому Пожиратель Луны, бывший Верховный Старейшина, которого немалое число слишком упрямых личностей до сих пор считали действующим, называя «девчонку» смехотворной, ведь ей не хватало ещё так многого для того, чтобы стать полноценной видьядхара... другие же не хотели ему ничего прощать и проклинали день, когда он вновь ступил на Лофу.
Если бы он поделился с ними, они бы вместе придумали стратегию, как поступить. Но, видимо, как это обычно и делают похитители, эти сказали ему нечто вроде «если ты приведёшь кого-нибудь ещё или скажешь кому-то, твои друзья пострадают», а Дань Хэн предпочёл не проверять, способны ли они выполнить такую угрозу. И, поскольку это именно его личные враги, решил встретиться с ними один на один.
Анализ барьера показал, что тот в состоянии убить всё живое мощнейшим шоковым импульсом, вариант с механическими формами жизни тоже не сработал — их выводило из строя, а маленькие и вовсе взрывались. Отключить его, как выяснилось, можно только изнутри. Никакие попытки взломать его дистанционно успехом не увенчались. Кроме того, каждую секунду Стелла ощущала, как драгоценное время утекает сквозь пальцы, ведь кто знает, что они там над ним сотворят. Обычно мстители не убивают быстро — что выгодно им с одной стороны, ведь у них появляется шанс успеть спасти товарища, но с другой — что придётся выдержать Дань Хэну до этого момента? Стелла содрогнулась, она не хотела представлять, но слишком живая фантазия рисовала образы один другого хуже.
Вывод был неутешительным и жестоким — им нужен тот, кто сможет пройти через барьер, умереть и воскреснуть. Стелла знала лишь одну такую личность. И эта личность... мягко говоря, в благополучии Дань Хэна заинтересована не была. По крайней мере, если опираться на известную ей, Стелле, информацию. Но попытка того стоит, любая, даже самая призрачная надежда, тонкая и хрупкая соломинка — лучше, чем ничего.

Кредиты не пахнут — наверняка сказали бы люди из КММ, и, возможно, были бы правы. Стелла не отличалась такой уж высокой щепетильностью в жизни, однако и у неё имелись свои границы, через которые она никогда бы не переступила. Наверно. Теоретически. Хотелось бы в это верить, хотя один из основных принципов, которым ежедневно пытается обучить насмешница-жизнь — это "никогда не говори никогда". Стелла же совершала сомнительные с точки зрения морали поступки — отпустила целой и невредимой Дань Шу тогда, хотя и понимала, что им ещё предстоит столкнуться и, скорее всего, тогда уж точно сразиться. Удивительно, что её не задержали после того, как она в таком призналась. Может, потому что, как и говорила Дань Шу, это не её противостояние, не её конфликт, не её божества и не её бедствие. Стелла, собственно, и не обязывалась выполнять работу Облачных Рыцарей и кого-то арестовывать.
Миссии Экспресс получал самые разные. Некоторые они сразу с негодованием отвергали, например, когда у них просили кого-то похитить. Хорошо, если она или Дань Хэн при этом не ломали наглецам челюсть, они всё же умели сдерживаться — не ради этих людей, но Безымянные должны поддерживать репутацию. Даже самые некорректные просители всё же не заслуживали прямого избиения, если не покушались на жизнь и безопасность экипажа поезда или не начинали после отказа громить мебель. Можно подумать, их вообще не воспитывали. Хотя, пожалуй, никак не Стелле вообще об этом говорить, ведь она совершенно не помнила, как появилась на свет, почему, занимался ли кто-нибудь её обучением, или же она росла сама по себе, как сорная трава. Этот провал в воспоминаниях, ничем не лучше того, что у Март, крайне тревожил — уже хотя бы тем, что не закрывался никак и ничем. Ничто не будоражило её память. Поэтому, когда Март сказала, что желает испробовать Матрицу Предвидения Лофу Сяньчжоу на себе, Стелла и сама испытала немалое искушение... но не стала, ей почему-то показалось, что это опасно. Для неё, Матрицы или Лофу — другой вопрос.
Сегодняшний запрос поступил от очень уважаемого человека, учёного, пусть и не уровня представителей Общества Гениев, но весьма солидного, с официальными публикациями известных в определённых кругах работ — они проверили, эти труды действительно существовали. И все документы у него были в порядке. Никаких оснований беспокоиться, но вместо обычного нетерпеливо-приподнятого настроения, что накатывало на Стеллу перед каждым визитом в новый, неизведанный мир, такой свежий, яркий, цветной и пахнущий тайнами, она ощущала тревогу. На сердце было неспокойно.
— Господин Янг, вы уверены, что нам стоит за это браться? — последний шанс отступить, передумать.
Артефакт исчезнувшей цивилизации. Звучит слишком красиво, совсем как они любят, будто это ловушка специально для их любопытства. Ладно-ладно, у такого солидного господина, может быть, оно давно уже в узде, но Стелла точно может сказать за себя. Как истинный Первопроходец, она не способна устоять перед таким. Сладкий приз, и ей даже не так важно, сколько денег они заработают, сколько предстоящие на пути эмоции. Чувство достижения успеха — оно притупляется вскоре после каждой победы, не то, чтобы те перестали иметь значение, ведь на кону стояла судьба целых миров, однако... к этому привыкаешь. Понимаешь, что всё уже позади, и кровь остывает. И тогда хочется ещё и ещё.

[indent]Лофу ничем не похож на Чжумин. Настолько не похож, что здесь Инсин чувствует себя лишним. После яркого пламени и вызывающей роскоши здесь кажется даже, что холодно. Там его хорошо приняли, здесь косятся так, словно пытаются молча намекнуть, что он лишний.
[indent]Старейшина видьядхара на Чжумине ступает по лаве. А про этого говорят, что он способен вызвать дожди и управлять погодой. И это почему-то во мнении Инсина куда более интригует. Если та была похожа на сверкающий опасной красотой рубин, то этот возвышенным изяществом напоминает холодный морской жемчуг, из тех, за которые отдают жизни пловцы. Бледная кожа, льдистая лазурь взгляда, похожие на сказочные мерцающие кораллы рога — это существо вышло со страниц удивительных волшебных историй. К такому утончённому совершенству нельзя притрагиваться — любое касание оскорбит эти небесные точёные черты, оставит некрасивый отпечаток. Можно лишь любоваться издали, преклоняясь.
[indent]— А ты знал, что он в одиночку может повергнуть целую армию? Одним движением руки он способен отправить их на дно. Или разверзнуть воды океана и обрушить их на захватчиков.
[indent]Пожилому мастеру слишком скучно, и он рассказывает новенькому мальчишке одну историю за другой. В глазах седого, но по-прежнему крепкого и работающего не хуже молодёжи человека светится мудрость, и он не хочет, чтобы Инсин похоронил своё детство за молотом и наковальней. Ему известна история этого ребёнка, известно, как тому не повезло, и он старается поддержать, напомнить, что Инсин всё ещё живой, что он имеет право резвиться и веселиться так же, как другие дети. Поэтому рассказывает ему сказки в надежде заинтересовать хоть чем-то, кроме ремесла, никуда оно не убежит. Да, он не похож на других, да, он пережил такое, что не каждый взрослый выдержит, но это не повод отрекаться от счастья, не заводить друзей и смотреть на всех маленьким волчонком.
[indent]— Он очень красивый, – Инсин сидит на верстаке, болтая короткими ножками, не достающими даже половины расстояния до пола, и мечтательно улыбается. - Настоящее божество!
[indent]Благодаря существованию Пожирателя Луны ему хочется жить, и он просыпается по утрам с бешено колотящимся сердцем - от одной лишь мысли о том, что ему сегодня, возможно, повезёт, и он встретит повелителя драконов.
[indent]— Я знаю, что ты каждый день провожаешь его всюду, куда он идёт. Почему ты не подойдёшь к нему?
[indent]— Я, ну… – он густо краснеет и поспешно отводит взгляд. — Он красивый, но такой строгий и равнодушный, и рядом с ним всегда эта стража. Конечно, он важная персона, они не отстают от него ни на шаг, ведь, если с ним что-то случится, Лофу постигнет бедствие.
[indent]— Тебе стоит хотя бы попытаться познакомиться с ним.
[indent]— Я не могу! — выкрикивает Инсин куда громче, чем хотел бы.
[indent]— Я не узнаю того, кто в первый же день по прибытии бросил вызов старшему ученику первого мастера. И не только бросил, но и победил, — укоризненно качает головой старик.
[indent]Инсин краснеет даже ярче от таких слов. Если бы Байхэн не вселила в него немного уверенности в себе ещё на пути сюда, он бы не посмел.
[indent]— Это другое. Он сам напрашивался. То, что я новичок, не значит, что не умею постоять за себя.
[indent]Первый ученик возвышался над ним, как гора. Глядя на щуплого с виду паренька сверху вниз, он презрительно бился об заклад, что такое ничтожество не выдержит и месяца. Мол, такая профессия не для сопляков и белоручек. Инсин вспылил, наверно, слишком сильно, и он прошёлся по самой грани. Если бы что-то пошло не так, если бы ему повезло хоть немного меньше, он бы мог вылететь из комиссии без возможности вернуться. Тогда он и сам ошалел от своей дерзости. Но, как говорится, даже загнанная в угол мышь бросается на кота.
[indent]— Когда ты впервые услышал его голос, ты ходил как во сне и едва ли не бредил. Разве ты не хочешь, чтобы он заговорил с тобой?
[indent]Инсин закусил губу. Мастер попал метко. Он бы умер от восторга, если бы такое произошло. Сейчас он чувствовал себя как человек, украдкой ворующий то, что ему не предназначается.
[indent]***
[indent]Угнать ялик оказалось не так сложно, как избежать внимания Облачных Рыцарей, охраняющих переправу. Ходили слухи, что нападения мерзостей Изобилия участились и стали ещё более наглыми, чем обычно, и теперь их можно было встретить там, куда по-хорошему их грязные лапы ступать не должны никогда. Поэтому патрули укрепили, и, скорее всего, по крайней мере некоторые из них видели пробирающегося к причалу мальчугана, но не обращали на него внимания, ведь Инсин не делал ничего плохого. Только один раз его остановили и сказали, что дальше идти опасно, он покивал и согласился, а затем попросту выбрал обходной путь по широкой дуге, разумеется, не отказавшись от своего замысла. Правда, из-за этого он упустил из виду Старейшину со свитой персональной стражи, и, когда прибыл в ущелье, их там уже не было. Видимо, они прошли глубже, а он от них очень отстал. Пытаюсь нагнать отряд, Инсин пустился бежать.
[indent]По обе стороны от того места, где причалил ялик, берег казался совершенно одинаковым. Пустынным, холодным и неприветливым. Никаких следов на песке, так что угадать, куда пошёл Старейшина, Инсин мог, лишь уповая на удачу. Пустынные просторы по-настоящему пугали его, поэтому он мелко дрожал, убеждая себя, что это от холода.
[indent]— Чужак. Я тебя чую. Ты не нашего рода. Что ты здесь забыл?
[indent]Бледный полупрозрачный призрак левитировал около камня и заговорил с ним так неожиданно, что Инсин подпрыгнул и не удержал равновесие, с размаху шлёпнувшись мягким местом.
[indent]— Ааааааа! Хелиоби! Помогите! — пронзительный крик оглушил бы любого, кто оказался бы поблизости. Даже тень видьядхара поморщилась.
[indent]— Неужели люди совсем не воспитывают своё молодое поколение? Ты как меня назвал? Будь ты немного постарше, я бы непременно покарал тебя за это оскорбление.
[indent]Спокойное ворчание призрака немного успокоило Инсина. По крайней мере он убедился, что прямо сейчас его не будут есть или захватывать его тело. Поэтому на смену испугу пришло любопытство.
[indent]— Кто ты? — он даже заставил голос не дрожать.
[indent]— Я служитель Верховного Старейшины Юйбэ. Вчера его отправили на перерождение.
[indent]Вчера? Инсин не понимал их обычаев и не очень хорошо знал историю, но в каком времени застрял этот видьядхара? Однако, не будучи в силах предсказать его реакцию, он воздержался от того, чтобы поправлять старшего.
[indent]— А вы случайно никого не видели здесь? — вместо этого осторожно спросил он.
[indent]— Нет. Меня уже давно никто не навещает, и мимо тоже никто не проходил.
[indent]Да что такое с его памятью и восприятием? Этот видьядхара так убеждён, что его повелитель ушёл только вчера, но при этом говорит подобные вещи. Кажется, пытаться что-то узнать от того, чьи мозги превратились в кашу, бессмысленно.
[indent]— Спасибо. Простите, но мне пора.
[indent]С этими словами мальчик поднялся, отряхнулся и двинулся дальше.
[indent]Инсин шагал, кажется, дав пару кругов, так как снова и снова оказывался на том же берегу, но наконец набрёл на широкую лестницу. На её вершине раскинулась широкая каменная платформа, и перед ним предстала великолепная огромная статуя Старейшины. Инсин подумал было, что это нынешний Старейшина — настолько горд, что повелел воздвигнуть себе памятник, но черты лица неуловимо отличались. Нет, перед ним кто-то другой.
Но он не смог долго любоваться. Рядом со статуей расхаживали те, кто не имел права здесь находиться. Огромные золотые волки Творительницы Чумы. И, почуяв добычу, они пошли в его сторону. Инсин, пытаясь их не спровоцировать на немедленную атаку, попятился, но и ему, и этим жутким зверям было вполне очевидно – он не успеет убежать.

[indent]У них будет прогулка. Настоящая. Спокойная. Никаких монстров, никаких погонь, никаких сомнительных поручений, никаких подковёрных интриг, эманаторов, эонов. Просто прогулка в своё удовольствие, такая, какой должен был стать город грёз, вместо этого обернувшись худшим кошмаром – не только она сама, но даже старшие экспресса давно не подходили так близко к краю гибели, как тогда. Или утраты себя, что ещё хуже. Теперь Стелла хотела обычный поход по магазинам, обычные аттракционы, обычное веселье, может быть, попроще, чем волшебная земля, способная реализовать любую фантазию, зато существующие в реальном мире и без подвоха. Разве что продавцы их попытаются обмануть и всучить подделку или взвинтить цены, это максимум.
[indent]- Конечно, идёмте.
[indent]Ей не удавалось стать настолько же бесстрастной, как Дань Хэн, готовый идеальный игрок в покер, но для Март она обычно служила якорем, не позволяющим той унестись к небесам и потеряться там. Однако сегодня она, пожалуй, как никогда хорошо понимала подругу. Нужно успевать веселиться, пока есть возможность, брать от жизни всё, позволять себе беспечность, когда выдаются минуты долгожданного отдыха, ведь  неизвестно, с какой стороны и как скоро подступится следующая опасность. Даже их везение не бесконечно, даже Безымянные могут погибнуть, в чём Стелла воочию убедилась на маленьком кладбище Галлахера на Пенаконии.
[indent]Часовщик, хотя и казался по рассказам очень своеобразной личностью, развлекаться, судя по всему, умел, раз придумал такое масштабное развлечение для многих сотен живых созданий. Конечно, у Стеллы уже появился комплекс главного героя, заключающийся в том, что, пока ты чувствуешь себя членом какой-то избранной группы, с тобой не случится ничего плохого. Они приходят, побеждают, решают все проблемы и отправляется дальше, ловя восхищённые взгляды вслед… но жизнь - не сказка. Это может прекратиться очень скоро. Даже завтра. Пережитый опыт наглядно продемонстрировал ей собственную уязвимость. Если бы не Светлячок и Чёрный Лебедь, а затем - госпожа Зарянка, они бы так и сгинули в пучине сновидений.
[indent]***
[indent]- Здесь… хорошо, - она подставила лицо ветру, наслаждаясь его свежестью.
[indent]Город, в котором они очутились, выглядел невзрачно и не глянцево по сравнению с Пенаконией. Если бы Стелла попала сюда раньше, чем в мир грёз, то он бы показался ей ярким и цветным, но после такого сравниться трудно, не то, что превзойти. Никаких вычурных небоскрёбов, возносящихся к самому солнцу, странных машин, на полной скорости проносящихся мимо, нет уже привычных пепеши, с видом хозяев прогуливающихся по проспектам.
[indent]Здесь не было фальши. Этот город не обещал невозможное, тая своих недрах кромешный ужас. Пенакония выросла на костях тех, кто не справился со своими мечтами - или кошмарами. На костях рабов и их надзирателей, на костях тех, кто организовал сопротивление и даровал людям свободу. На костях тех, кто, как говорил Воскресенье, слишком слаб, чтобы распоряжаться своей судьбой. Множество жертв, когда вынужденных, когда благородно-самоотверженных, а когда и бессмысленных.
[indent]Стелла зашагала по тонкой кромке, отделяющей тротуар от мостовой, так сосредоточенно, словно важнее дела нет. По суровости она сейчас, пожалуй, обогнала бы братца Хану.
[indent]- Я… Понимаете, я чуть не потеряла всех вас. Когда вы пропали, мы чуть с ума не сошли. Прежде я не могла даже представить себе, чтобы кто-то мог вас пленить, господин Вельт. Поэтому я хочу подарить что-нибудь каждому члену нашей команды, что-то особенное. Что-то, чего раньше не было. Я уже дарила Март новый альбом для фотографий, а Дань Хэну - мыло в форме его водяного дракона. Нужно нечто другое, способное запечатлеть нашу нерушимую связь. Чтобы, даже если произойдёт плохое и мы друг друга забудем, то вспомнили бы, что у нас есть кто-то дорогой и важный, увидев этот предмет. Что согреет наши сердца, если нам однажды придётся расстаться. Эти Безымянные, Михаил, Разалина и Тьернан, однажды сошли с Экспресса. Они почувствовали, что для них это правильно. Мы не можем знать, когда это случится с нами.
[indent]Если что-то повторяется изо дня в день более или менее одинаково, то рано или поздно час возникнет ощущение, что этот цикл продлится вечно. Завтра, послезавтра и спустя много лет. Но это иллюзия. Всё может рухнуть когда угодно. Рухнуть непоправимо. И не обязательно это окажется трагедия, просто перед ними может встать такой выбор, когда по-другому поступить нельзя.

[indent]Стелла, способная заслонить товарища - и неважно, что знает этого товарища всего каких-то пару часов, - от прямой атаки Зверя Судного Дня, недрогнувшей рукой сокрушить копию эманатора Распространения и, самое ужасное, по доброте душевной и по дружбе заплатить по счетам проигравшейся в пух и прах Цинцюэ, поймала себя на том, что боится этого мужчину, пропахшего кровью и смертью. Собственной смертью. Смертью всех, кого он убил беспощадными взмахами своего покрытого кровью клинка.
[indent]Он... хочет защищать? Он издевается?! Такой, как он, может только уничтожить всё, к чему прикоснётся. И да, в минуту отчаяния и боли она сама звонила ему, но то было проявление слабости. И, хотя Блэйд действительно пришёл и помог - он оставался чужим. Незнакомым. Жутким. Каждую секунду она не могла избавиться от ощущения гнетущей, давящей, по-настоящему тёмной ауры, которую он источал.
[indent]Стелла как никогда прекрасно понимала Дань Хэна, убеждённого, что одного имени, одного намёка на присутствие этого человека достаточно для паники и объявления максимальной бдительности. Да как тут можно удержаться и не сбежать? Как его выдерживают девочки, работающие с ним?
[indent]Она вовсе не ожидала, что он останется после того, как выполнит просьбу. И, хотя Блэйд что-то говорил про наказ Элио, и вряд ли он лгал такими вещами, которые Стелла может легко проверить, просто написав Кафке - они-то, Звёздный Экспресс, с какой стати должны на это соглашаться? Или Охотники за Стелларонами теперь возомнили, будто им всё можно, пару раз выручив в кризисных ситуациях?
[indent]Послушай, подруга, ты бы реагировала совсем иначе, если бы речь тут шла о Светлячке, не так ли? - с нескрываемой иронией осведомился внутренний голос.
[indent]Стелла решительно замотала головой, отгоняя совершенно неуместные мысли об улыбке Сэм и её мягком голосе. Ей нужно разобраться с Блэйдом, так или иначе.
[indent]Но от каждого шага в его сторону её ноги будто наливались свинцом и подкашивались, в горле пересыхало, а ладонь, в которую она обычно призывала биту, нервно подёргивала пальцами. Стелла не чувствовала себя спокойно и в безопасности, находясь рядом с этим мужчиной без оружия, но что-то подсказывало - доставать оружие нельзя. И опасен не столько даже сам Блэйд, возможно, сохранивший какие-то прежние крохи достоинства прославленного мечника с Лофу Сяньчжоу, как то, что обитает внутри него. То, что грызёт его рассудок изнутри каждый день. Зверь может пробудиться на запах адреналина, привлечённый конфликтом.
[indent]- Ты... привет, - остановившись в нескольких шагах, Стелла отвела взгляд.
[indent]Да уж, глупее начала не придумаешь.
[indent]- Я это... хотела сказать. Спасибо, - ещё тише пробормотала она.
[indent]Он показал, что услышал её, лишь неопределённо хмыкнув, продолжая заниматься неторопливой и обстоятельной чисткой меча - и ковёр у его ног уже не отличался чистотой, Пом-Пом будет крайне недовольна. Правда, ничего не выскажет напрямую - она боялась Блэйда ещё больше, чем Стелла.
[indent]Ещё более нелепая ситуация, дальше просто некуда. И о чём с ним вообще можно говорить?
[indent]- Но... ты уверен, что твоё присутствие необходимо? До сих пор Первопроходцы справлялись сами. И что, если ты... - она с трудом сглотнула, не решаясь закончить, но всё-таки выдавила из себя: - Если ты снова потеряешь над собой контроль? Как тогда...
[indent]Тогда защищаться придётся от тебя самого - не договорила она. Стелла знала благодаря другим Охотникам, через что ему приходится проходить, и каких усилий стоит сохранять последние остатки человечности. Знала - но не хотела рисковать своими. Конечно, среди них господин Янг, наверняка способный найти управу и на бессмертного, и госпожа Химеко может многое, да и они, младшие члены команды, чего-то стоят. Но... какой ценой они обуздают жаждущего крови безумца, если до этого дойдёт? Стелла совсем не была уверена, что одного приказа Элио и понимания своего долга хватит, чтобы удержать Блэйда от срыва. Кафки здесь нет, и лучше, чтобы не было - им бы спрятать одного Охотника, будет трудно, если в Экспрессе начнёт ошиваться вся их шайка.

[indent]Стелла помнила, как пробудилась на космической станции девушкой, которая не знает о себе ничего. И, если в злобности и опасности Легиона Антиматерии никаких сомнений не было, с ним даже задумываться не приходилось, правильно или нет она поступает, убивая этих существ, то всё остальное представляло для неё загадку. Многие вещи казались Стелле совершенно естественными, она всегда непосредственно излагала свои мысли и поступала так, как подсказывало сердце, но порой, наталкиваясь на взгляды спутников, она начинала переживать, не ошиблась ли. Даже самые очевидные понятия порой были совсем не очевидны для неё.
[indent]Но прошло совсем не так много времени, и Стелла приняла для себя решение, значительно облегчившее жизнь - абсолютно ко всему относиться как к очередной миссии Освоения. Никогда не отказывать себе в желании утолить любопытство, заводить новые знакомства, высказываться, если ей что-то не по душе, даже если она совсем новенькая и, может быть, просто к чему-то не привыкла. Освоение заключается в любой мелочи, если она не делала ничего подобного раньше. И из таких мелочей как раз и складывается целая жизнь. Борьба со Стелларонами и спасение миров - не все её составляющие. Быть героем, конечно, круто и приятно, но Стелла быстро осознала, что чересчур романтизировала Звёздный Экспресс и их бесконечное путешествие.
[indent]Себе не соврёшь. Она недооценивала повседневные, обыденные занятия, простые заказы, например, на доставку, не требующие драться даже с обыкновенными уличными хулиганами, не идущими ни по какому Пути. В глубине души пренебрегала "рутиной", размеренностью, покоем. Что поделать, первый блеск славы, когда каждый встречный тебя узнаёт и спешит похвалить и поблагодарить, ослепляет и опьяняет. Пока не столкнулась с тем, какое влияние может иметь самый простой поступок, вроде передачи записки от человека человеку - как плачет и радуется юноша, получив весточку от возлюбленной или разузнав, что она не отвечает ему не из нежелания общаться дальше, а потому что не может и нуждается в помощи. Как мать получает весточку от сыновей, когда сами они не могут к ней вернуться. Что угодно может повлиять на чью-то судьбу, изменить её. Даже пара слов, брошенных невзначай, способны превратиться в то, что человек будет помнить годами. Может быть, то последствия потери памяти, но Стелла порой туговато соображала и лучше всего понимала на реальных практических примерах.
[indent]Поэтому Освоение - всё, что меняет чью-то жизнь к лучшему, а также абсолютно любой новый опыт, даже если это просто сорт мороженого или сладости, которых она никогда ещё не пробовала. С этой точки зрения визит на морской курорт - ещё то Освоение, ведь Стелла ничегошеньки о себе не знала. Например, умеет ли она плавать. В море на Лофу искупаться по понятным причинам не довелось, Пенакония вообще не считается - там достаточно лишь пожелать, и не только плавать, но даже летать может получиться, нужно лишь не сковывать себя же саму законами и правилами реального мира.
[indent]Наслаждаться таким замечательным местом только их маленькой группой Стелле казалось немного эгоистичным. Она относилась к тем людям, кто хочет показать то, что им нравится, как можно большему числу знакомых. Поэтому Стелла бы с удовольствием пригласила с собой кого-то ещё, например, Светлячка, но не забыла, что Охотница не может долго находиться вне своего боевого костюма где-либо, кроме мира грёз, как и про то, что происходит с её телом, если она пытается. Остальные из их команды и подавно не подходят для такого места - почти на любой цивилизованной планете полно плакатов об их розыске. Правда, думать, что из-за этого они не могут нигде отдохнуть, для Стеллы было слишком грустно, и она надеялась, что у них есть какой-нибудь свой курорт, где им не угрожает опасность. Звать пойти с ними личностей вроде Авантюрина и Искорки - себе дороже, эти сделают их отдых даже слишком весёлым, и снова отдохнуть не получится. Аргенти... не самый плохой вариант, но больше десяти минут подряд речей, восхваляющих Идрилу, и призывы уверовать в Красоту она не выдержит. Да и почему этот рыцарь решил, что всем девушкам обязательно нравятся розы?! Его галантность её смущала, Стелла любила по-свойски, по-простецки, без изысков и витиеватых фраз, и порой остро чувствовала, что нуждается в переводчике. А уж если за ним увяжется Бутхилл с его постоянным "твоего ж Вуббабу, милашка, я заказал этот коктейль минуту назад, почему он ещё не здесь"... всё, туши свет.
[indent]Ладно, наверно, делать рассылку - не самая лучшая мысль. Хотя одному человеку Стелла всё-таки написала - Цинцюэ. Но бедолага настрочила ей в ответ целую простыню о том, как сильно её припрягли работать в Комиссии за все прошлые прогулы и растраченные в гонках на сфероидах на Пенаконии средства.
[indent]***
[indent]Первым, что заставило Стеллу громко ойкнуть и закрыть рукой лицо - ярко палящее посреди абсолютно чистых, ни облачка, небес солнце. Океан искрился миллиардами бликов, похожих на бесчисленные жемчужины. Или... когда кто-то перебрал с блёстками на огромном покрывале, восприняв просьбу "красиво, дорого, богато" чересчур буквально. Второе, на что она обратила внимание - пышные цветочные... даже не клумбы. Отовсюду на неё смотрели цветы, кажется, стоящие целое состояние и настолько ухоженные, что прикасаться к ним было боязно, как бы не словить судебный иск за порчу имущества.
[indent]Какие-то водные конструкции, покрупнее обычной лодки, но гораздо меньше даже самого маленького корабля, напоминающие звёздные ялики Лофу, рассекали по воде туда и сюда. Похоже, на них хватало места для того, чтобы разместились не только группы пассажиров, но и маленький оркестр - по крайней мере, когда один такой прошёл вблизи от берега, Стелла разглядела на борту разряженных в пух и прах, будто на дне рождения богача какого выступали, музыкантов.
[indent]- У меня даже глаза разбегаются! - радостно воскликнула Стелла и сразу потянула Март к киоску со сладостями.
[indent]Продолжая одной рукой вцепляться в запястье подруги, второй она молниеносно сцапала леденец на палочке в форме рыбы с пышным хвостом.

[indent]Истерика Первопроходца — не то, с чем Охотники за Стелларонами привыкли сталкиваться каждый день Стелла такой не была, даже когда состояла в их числе когда-то давно, Блэйду казалось, что в прошлой жизни. Но, более чем хладнокровно выслушав её сбивчивую из-за всхлипов речь, Блэйд равнодушно обронил:
[indent]— И как это касается меня?
[indent]Он не набивает себе цену, не стремится, чтобы его уговаривали. У него нет качеств, необходимых для такого поведения. У Инсина — другое дело, но Инсин мёртв. И в молчаливой могиле он уже не вздохнёт.
[indent]— Что?.. — она даже растерялась. Видимо, не привыкла, что ей отказывают в просьбах.
[indent]— Я не вижу ни одной причины помогать Дань Хэну, — с безразличием целого арктического ледника чётко проговорил Блэйд.
[indent]— Но ты его последняя надежда!
[indent]— В таком случае... у него нет надежды, — на этом он прекратил разговор, нажав на отбой.
[indent]Прислушавшись к собственным ощущениям от полученных новостей, Блэйд поймал себя на том, что действительно ничего не чувствует. Ничто не трепещет в груди. Не колет сердце. Он неподдельно спокоен, собран и вполне по-настоящему не интересуется происходящим с бывшим Старейшиной.
[indent]— Трое должны заплатить... — почти беззвучно шевельнулись губы.
[indent]Дань Хэн должен умереть, но ведь не обязательно оборвать его жизнь обязан именно Блэйд, здесь важен именно результат. Да и с чего бы ему хоть как-то переживать за этого видьядхара? Разве тот проявил к нему понимание, сочувствие или милосердие? Разве хоть раз побеспокоился, что с ним происходит? Даже если бы оказалось однажды, что Блэйд добился-таки своей вожделенной цели и не вернулся с очередного задания, Дань Хэн либо не задал бы ни одного вопроса, не задумываясь, почему отряд Охотников стал меньше, либо спросил бы, но лишь затем, чтобы убедиться — его преследователь бесследно сгинул, и вздохнуть свободно.
[indent]Ни одного сообщения от Дань Хэна. Ни одного. Стелла могла с ним связаться, хотя и пользовалась этим в основном для того, чтобы отправлять дурацкие фотографии и прочее подобное, а, значит, и дракон мог бы — через неё. Но нет. Когда завершилась последняя сходка Квинтета, Блэйд чего-то ожидал... даже не так, он просто подумал — может быть, что-нибудь изменится. Хоть что-то.
[indent]Пустое. Этот видьядхара не способен ни на что. Он ушёл, оставив Блэйда позади, как ненужную, выброшенную игрушку. Он такой же, как вещи тех, кого отправили на перерождение или чьё время само подошло. Живя на Лофу, тогда ещё Инсин лично видел, как видьядхара плакали, прижимая к груди дорогие памятные вещицы, даже целовали — какие-то украшения, обручальные кольца, парные медальоны, явно сделанные на заказ и, наверно, в подарок от кого-то близкого пёстрые веера, браслеты, дневники со стихами... ни один не возвращался за ними. Ни один. И Дань Фэн не стал исключением.
[indent]А что ему теперь делать с этой вечностью, полной пустоты, горечи, тоски, одиночества, чувства вины и ненависти к себе? Почему он, Блэйд, обязан нести этот груз, когда его сообщник по всем преступлениям, нет, тот, кто толкнул его на эти преступления, может быть счастлив в кругу друзей? Как будто и правда кто-то совсем другой. Как будто отречение от прошлого снимает ответственность.
[indent]Всё из-за него. Сочащиеся ядовитым отвращением взгляды Комиссии Десяти Владык, перед которыми Инсин превратился в какого-то червя, даже хуже червя — нечто неописуемо, невообразимо тошнотворное. Тысяча смертей от рук той женщины, будь она проклята. Его сотни лет блужданий в облике, который даже звериным не назовёшь. Утрата личности, имени, гордости, прошлого, будущего.
[indent]ВСЁ. ЭТО. ЕГО. ВИНА.
[indent]И всегда всё ради него. Всегда. Без раздумий, без сомнений, какую бы цену ни приходилось заплатить, он следовал за Пожирателем Луны. Хватит. Достаточно. Дальше сами. Дань Хэн обходился без Блэйда, когда счастливо путешествовал на Экспрессе, так пусть не зовут его, когда им плохо.
[indent]Дань Хэн ничем не заслужил внимания Блэйда сейчас, когда его судьба повисла на волоске. Нет, ему не больно от мысли, что дракона не станет — жгут только старые шрамы по всему телу. Давно незримые, ведь снаружи Мара излечивала его безупречно, восстанавливая чистую гладкую кожу, на вид молодую, но въевшиеся на самую глубину, до костей. Шрамы от меча, нанесённые Цзинлю. Шрамы от Пронзающего Облака, оставленные самим Дань Хэном.
[indent]Они не залечатся, никогда не залечатся и не перестанут болеть, но это и не важно. Главное — постоянный голос, её голос в голове станет немного тише. Если всё получится сегодня — ему останется лишь найти способ, как уничтожить себя вместе с бывшей наставницей., пусть
[indent]Пожалуйста, пусть Дань Хэна больше не будет. Никогда. Ни в каком воплощении. Это чересчур легко — воды первозданного моря смывают с тебя грехи вместе с необходимостью принимать последствия.
[indent]И в этот момент пришло сообщение. Блэйд недовольно покосился на телефон. Кафка вызывает его к Элио. Понятно, есть новый сценарий.
[indent]***
[indent]Против воли Элио Блэйд никогда не смел идти, и вот он здесь. Он зарёкся идти, как привязанный, за этим существом, и всё-таки.
Дань Хэн необходим живым. Отпечатано металлом в его мозгу, как священная скрижаль. Приказ Элио перевешивает волю Цзинлю.
[indent]А как давно он не действует по своей собственной воле? Что бы он предпринял, получив такую свободу? Повис бы неподвижной переломанной марионеткой на ослабленных нитях? Или... вспомнил, кто он есть?
[indent]Он спокоен и будто бы нарочито не спешит. Как бы специально задерживается, чтобы гарантированно найти лишь остывающий труп. Но, чем дальше Блэйд заходит, тем сильнее растёт что-то внутри, тугой комок в области грудной клетки. Тяжёлый, не даёт дышать.
[indent]Он знал, что Стелла ему не солгала и не пошутила — она бы не посмела на такую тему, — но только теперь начал верить... верить, что Дань Хэн и впрямь не справится, не вывернется скользкой змеёй, как обычно.
[indent]Падение на пол бездыханного тела мечника кажется жалким и ничтожным. Но вот Блэйд вновь поднимается, опираясь на верный клинок — единственное мгновение, когда его настоящий возраст заметен. Сначала шатко, еле-еле, но постепенно возвращаясь в нормальное состояние, когда все члены тела двигаются безотказно, и в любой момент он может настигнуть любую добычу.
[indent]Он входит в зал. Его раны — он даже не стал пытаться обезвреживать ловушки и просто прошёл сквозь них, приняв всё на себя, — ещё не до конца затянулись, и Блэйд напоминает выходца с того света.
[indent]Застывший взор падает на истерзанного Дань Хэна. Блэйд смотрит сверху вниз, чудится, что с глубоким разочарованием — как жаль, что ты ещё жив, — и брезгливым презрением. Но то, как он озирает остальных собравшихся... куда хуже. Он ещё ничего не успел сделать, и их значительно больше, но по лицу гостя отчётливо читается — они уже трупы.
[indent]Багровый отблеск в глазах с неестественными для человека зрачками. Кровь на клинке из вспоротой уже привычным движением вдоль лезвия ладони, пропитывающая лезвие алым. Широкая ухмылка, в которой нет ничего вменяемого.
[indent]Блэйд с лёгкостью принимает ещё удары, которые в изменённом состоянии рассудка даже не замечает, ни одному не удаётся не только остановить его, но даже замедлить. Он исчезает, чтобы появиться снова — слева от них, справа, за спиной или прямо спереди. Каждый взмах оружия несёт или увечье, или гибель. Под высокими сводами подземного зала разносится макабрический смех.

[indent]Оружие. Оно заставило Блэйда замереть, заставляя разум взвесить ситуацию. Обычно он бы попросту демонстративно принял пули на себя, с удовольствием глядя на то, как все они теряют дар речи, мужество и даже самую способность соображать при виде его регенерации. Или даже заставил бы их перестрелять друг друга в суматохе. Иногда Охотник за Стелларонами именно так и развлекался. Но этот мальчик... одного шального попадания хватит, чтобы его прикончили, даже случайно.
[indent]Значит, нужно сделать всё, чтобы они забыли о существовании ребёнка и сосредоточились только на самом Блэйде.
[indent]Быстрая смазанная тень мелькнула быстрее, чем они могли за ней уследить - некоторым противникам даже казалось, что он телепортируется. Нет, просто его скорость намного превосходила обычную человеческую, а отточенные за много лет рефлексы не позволяли промахнуться. У него отняли имя, дом, любовь и друзей, профессию, которой он посвятил жизнь - и оставили только это. И что же - науку убивать Блэйд постиг в совершенстве. У него больше не осталось иного предназначения, иного будущего.
[indent]В таком положении ни одно божество не могло прийти на выручку отчаявшемуся мальчишке. Только сама Смерть. И Смерть пришла - но не за ним, а за его обидчиками. Им уже пора.
[indent]Рука с пистолетом полетела в сторону, отделённая от тела. Раздался истошный вопль, плеснула кровь. Кто-то дёрнулся то ли ударить нападающего, то ли помочь раненому товарищу, но его пригвоздил к месту взгляд Блэйда, и холодный, и бешеный, взгляд, которым нормальные люди смотреть не могут, взгляд того, кто сам уже не раз побывал не только на самой грани, но далеко за ней, и вернулся - но вернулся ли он настоящий? Взгляд - и улыбка, от которой переворачивалось нутро и кровь стыла в жилах. Потуги выжить против чего-то подобного попросту смешны, на самом деле смешны.
[indent]- Ну же... бегите, - Блэйд проговорил тихо, почти шепча. Обманчиво мирно.
[indent]И они побежали. Может, им окончательно отказал рассудок, оставляя место лишь для слепого инстинкта самосохранения, доступного, казалось бы, лишь диким животным.
[indent]Не успели. Высокая тёмная фигура всё равно играючи их обогнала. Взмах меча, метящий в горло, но позволяющий увернуться - пока что. Блэйд дразнил жертв фальшивыми выпадами, заставляя голосить - вопли разносились далеко, по всей округе, и убираться, когда всё закончится, придётся быстро: район неблагополучный, но не настолько же всё-таки, он не должен рисковать, даже если вероятность вызова блюстителей закона сюда низка. Но ему нравилось танцевать на самом пределе - как и Кафке. Нравилось провоцировать это прогнившее и трусливое общество, и нет, он не герой в широком плаще, как персонажи пресловутого Грёзавиля, и не злодей, стремящийся всё сломать и переделать на свой вкус - просто тот, кто может выбирать себе ошейник, и выбрал, и это точно были не рамки общественного порядка.
[indent]Блэйд не убивал их сразу. Он отсекал от тел по кусочку, оставляя достаточно, чтобы они могли выжить, остаться в сознании и даже ещё пометаться, как кролики перед неумолимо надвигающимся голодным удавом. Стремление к справедливости, ведь, раз они мучили другое существо, то должны и сами столько же страдать, прежде чем испустить дух? Низменный, грубый садизм? Просто развлечение от скуки? Никто не ответил бы на эти вопросы - ни Кафка, изучившая дебри его тёмного ума, ни даже он сам.
[indent]Не спрятаться. Он чуял кровь, как хищник, как акула.
[indent]Не умолить. Он попросту не слышал и не воспринимал звуки их речи в таком состоянии.
[indent]Когда всё закончилось, воцарилась такая тишина, что это давило - на уши, на сердце, зловещим пологом окутывало всю улицу. И в конце этой улицы показался всё тот же высокий силуэт, теперь кажущийся грузным, неповоротливым, меч волочился по мостовой в, казалось бы, лишённой всех сил, абсолютно безвольно опущенной руке, оставляя длинный аккуратный надрез прямо на асфальте, напоминающий шрам.
[indent]Поравнявшись с ребёнком, Блэйд присел рядом, протянул ладонь и как-то неуверенно даже взъерошил его волосы.
[indent]- Ты в порядке?
[indent]Связно говорить снова давалось ему тяжело. Не потому что Блэйд забывал, как, или не мог. Просто не понимал необходимость произносить что-то вслух, напрягать голосовые связки. Как проржавевший ауруматон. Он буквально напоминал себе, что так полагается.

[indent]Ровно год прошёл с того дня, как Стелла впервые взошла на Звёздный Экспресс и присоединилась к экипажу Безымянных. Столько всего произошло, порой даже самой не верилось, насколько колоссальный путь удалось проделать от неприкаянной девочки, которой по сути просто некуда было больше идти - остаться на космической станции в качестве объекта экспериментов гения, которому может в любой момент наскучить, ей не казалось настолько уж увлекательной перспективой, да и что ей всё остальное время делать, она просто не создана для научной или просто бумажной работы. Теперь Стелла чувствовала себя на своём месте - нужной, важной, полезной, а, главное, любимой как член семьи. Её всегда примут, объяснят всё, что она не поймёт, не оставят одну. И непременно помогут сиять - ведь и сами они сияют, каждый из них.
[indent]В честь этой даты она заранее взяла шесть разных дополнительных подработок и накопила достаточно кредитов, чтобы накопить кредитов на подарки. Для Дань Хэна, например, набор по уходу за оружием, подходящий для его ненаглядного копья, а ещё забавные искусственные рожки - раз он отказывается часто принимать форму Пожирателя Луны, значит, у неё не остаётся выбора! Для Март - несколько прекрасных новеньких объективов и полдюжины альбомов для фотографий со снимками различных космических достопримечательностей на обложках. Трёхмерные снимки, позволяющие повертеть изображение, рассмотреть со всех сторон, а ещё увеличить или уменьшить. Например, в иллюстрации космической станции "Герта" при увеличении масштаба можно было даже разглядеть в иллюминаторах маленьких Герт, крохотного Арлана, спешащего куда-то по своим делам, и других сотрудников - и то же самое касалось обложек всех остальных альбомов. Насколько Стелла поняла, эти альбомы были коллекционными, с ограниченным выпуском, и, к сожалению, ей не хватило на все. Точнее, хватило бы, но тогда она бы уже не смогла купить всё остальное из запланированного. Ей пришлось уйти - пока что, но она запомнила место. Оставалось лишь надеяться, что к тому моменту их ещё не раскупят все. Хотя, даже если так - Стеллу переполняла решимость во что бы то ни стало собрать для Март полный комплект.
[indent]И всё это время она звала Март пойти с ней. Исключение - лишь когда Стелла выбирала сюрприз для самой Март. И каким-то чудом до сих пор сумела не выболтать подруге приготовленный для неё секрет.
[indent]- Да ладно вам, разве может такая маленькая баночка стоить как звёздный ялик?! - Стелла стояла перед весьма ушлым даже на вид торговцем и приценивалась к товару.
[indent]В настоящее время её внимание привлёк целый арсенал баночек с кофейными зёрнами. Некоторые - разноцветные, она даже диву давалась, что кофе может иметь даже такие оттенки, но, признаться, пугала перспектива пробовать это на вкус, а ведь Химеко обязательно попытается их угостить. В одной из баночек зёрна даже были полупрозрачными и левитировали. На это влияет климат разных планет? Условия выращивания? Может, их облучили чем-нибудь?
[indent]- Вы даже не представляете, сколько стоила доставка через половину Галактики! Девушка, я не могу сбавить цену, это будет мне в убыток, - продавец говорил все обычные для подобных случаев фразы. Прямо как по учебнику "банальные отмазки для недобросовестных дельцов, посвящается  Линдону Скотту как идейному вдохновителю".
[indent]Стелла очень серьёзно повернулась к подруге.
[indent]- У меня ещё осталось достаточно кредитов, чтобы купить что-нибудь, но только что-то одно. Что выберем?
[indent]Она больше полагалась на Март, ведь та знала Химеко гораздо дольше. Кроме того, Стелла прекрасно понимала, насколько у неё самой специфичные вкусы, учитывая любовь к мусору и готовность попробовать всё, что ей вообще предложат - хоть странная дама из Общества Гениев, хоть подозрительная особа из Комиссии по Алхимии. Эоны, как же её тогда вштырило, опыт воистину незабываемый, даже если с её памятью снова что-то приключится. Она вовсе не стыдилась этой своей стороны, но всё-таки нечто настолько значимое лучше предоставить в распоряжение надёжной соратницы.

Это произошло так внезапно, что Селена до сих пор не верила, насколько это правда. Всё казалось, что по утрам она проснётся в своей уютной постели, посмотрит за окно, где солнце совсем не печёт и не выжигает глаза, с облегчением выдохнет и пойдёт заваривать кофе.
Как вообще такое могло произойти? Неужто в лучших традициях Стивена Кинга правительство не досмотрело и допустило какую-то утечку, в результате чего и начали появляться эти создания? Или их послал Господь Бог за грехи человечества? Ох, никогда она не верила в бога и не слишком-то молилась, но сейчас… Сейчас и не такое кажется правдоподобным. В конце концов это не хуже, чем превращение грешников в соляные столпы и чем там ещё наказывали, если вспомнить старенькую Библию, которую Селена читала в детстве.
А ведь самое плохое – даже и не Гости, хотя их логика непостижима, и, кажется, они сами не понимают, чем являются. Хуже всего то, что люди становились хуже любых монстров. Доверие больше ничего не стоило, а многим спокойнее и безопаснее просто тебя пристрелить или зарезать, чтобы не разбираться. Всё равно это можно списать на нападение существа. Разбираться некому, у исполнительных лиц и без того хлопот полон рот. На КЧС тоже надежды нет, к сожалению. Впрочем, как обычно. Она и впрямь в одном из этих дурацких сюжетов, где от официальных органов проку меньше, чем от козла молока.
Полагаться не на кого, нужно брать всё в свои руки. Это даже можно считать ироничным. Раньше Селене всегда было смешно, как все эти люди в фильмах и книгах ужасов решались вообще выступить против неумолимых обстоятельств явно паранормального происхождения и хоть что-то предпринять, когда вокруг начинал твориться хаос. Ей казалось, что в такой же ситуации она шагу ступить не сможет, парализованная страхом, сомнениями и колебаниями. Но вот приспичило – и оказалось, что всё совсем не так плохо. Когда ты загнан в угол - терять тебе уже нечего.
Выпить бы, но увы, алкоголь в доме давно закончился, да и необходимо сохранять трезвую голову. Селена ведь уже так долго продержалась - достаточно долго, чтобы перестать надеяться, будто всё закончится скоро, с этого начинают все персонажи в подобных ситуациях, - будет глупо попасться Гостю лишь из-за того, что хлебнула лишнего.

Forgotten Realms

Adventurers

Дарьен разыскивает соратников/друзей

Warrior and Barbarian (имена на выбор) | Forgotten Realms

(на ваш выбор: близнецы эльфы/полуэльфы (ии))

Два брата-акробата, два валенка: левый и правый, бригада "два гада" - это все про них. Что один, что второй отличаются повышенной веселостью, смешливостью и любовью ко всевозможным авантюрам, а так же дружеским соревнованиям. Прирожденные авантюристы и деревенские рыцари, Варвар - это тот чел, что сначала делает, а потом спрашивает, и вообще редко думает. А Воин - "брат за брата хоть в огонь, хоть в воду, хоть в медную трубу". В Гильдию оба явился из своего села заработать денег и славы. Они за любой кипишь, кроме голодовки! К слову, Воин умеет очень неплохо готовить, поэтому крайне ценный кадр для любого отряда Странников. Так же, он может в "танка", но не очень умеет, так как в какой-то момент врожденная азартность берет свое и он очертя голову куда-то бежит. Частенько при этом попадая в те еще передряги.
Варвар - авангард, боец ближнего боя. Еще более порывистый и взрывоопасный, чем его брат. И характер у него полностью соответствует данному определению. Стоит так же уточнить, что Варвар весьма заинтересован в общении с Лучником, и готов быть для того "подопытным" и вкушать все грибы, которые тот найдет и посчитает съедобными, из-за чего частенько впадает в неоднозначные ситуации или, напротив, выпадает из реальности. Братишка, к слову, не одобряет!   
По расе: эльфы или полуэльфы. Из солнечных, чье семейство несколько поколений назад переселилось в небольшую деревню и посвятило себя сельскому хозяйству. Имена и возраст - по желанию. Небольшие изменения предложенного концепта возможны, при условии того, что он не будет полностью переиначен.

Тут я вижу эдакие дружеско-партнерские отношения со всякими шутками, прибаутками и забавностями.

---

Коротко о моем персонаже: Плут (он же ассасин/теневой танцор). Шпион из Андердарка с долгоиграющей целью во имя Матери Дома. Отступником не является, но там время покажет, что получится в итоге.
Дроу, являющийся шаркаем (альбиносом), так что для жителей поверхности остается тайной, что персонаж темный эльф. Выдает себя за лунного эльфа.

---

Ваши ожидания: играть предлагаю, прежде всего, приключения. Много приключений в чудесном фентези мире. По канону, в целом особо глубоких познаний не требуется, так как персонажи больше неканоны, а какие-то моменты вполне можно прочесть в википедии. Человека (людей) жду отзывчивых, с фантазией. Все на своем горбу тянуть могу, но не долго.
Не приемлю лапслок, равнодушен к птице-тройке, уважаю фидбеки и сам готов дарить подобное. К скорости отписки не особо привередлив, однако если будете совсем уж долго отвечать, то могу забыть все, что хотел. Сюжеты обсуждаю заранее, с удовольствием обмениваюсь фантазиями и мыслями, в полный экспромт - не умею и не люблю.

Пример вашего поста

Очередной городишко встретил путешественника из дальних краев ярким, практически опаляющим, солнечным светом, а так же шумом и гамом оживленных улиц. В такие моменты Алакдриирн немного терялся. Он не знал, нравится ему жизнь на поверхности или нет. Прошло уже без малого лет пять-шесть, как он покинул просторы родного Андердарка, а по ощущениям, словно это случилось вчера.
Но вот в чем он был уверен, что жизнь Дарьена Муншейда - "лунного" эльфа авантюриста ему нравилась куда как больше, чем бытность второго племянника Матроны Ксорларрин. И причина крылась не только в том, что в его жилах текла, пусть разбавленная, но кровь правителей одного из Великих Домов дроу, так и то, что даже среди сородичей Ал выделялся. Причина крылась в благословении (проклятии?) Ллолт, которым Шептунья одарила эльфа с рождения. Алакдриирн пришел в этот мир Шаркаем, тем самым "пауком-призраком", белокожим дроу. Такие, как он - были крайне редки в сообществе серокожих, к ним относились кто с благоговением, кто с настороженностью, а некоторые еще и с прикрытой неприязнью. Но для дома Ксорларрин - он был, бесспорно, благословением. Жизненный путь Ала был определен с первых минут - шпион, агент Матроны в верхнем мире, ведь мало кто сможет распознать в высоком белокожем и беловолосом эльфе - жителя Андердарка.
Ежедневные физические тренировки с малых лет сделали из него умелого мечника, что в совершенстве владел техникой ведения боя дроу-ассассинов, магические - позволяли скрываться в тени, а пропаганда и многолетняя "промывка мозгов" - делали дроу верным псом Матроны.
Чем мог заняться тот, кого "выгнали" из дома на просторы неизвестного мира, в чьих карманах частенько свистел ветер, но при этом имелись определенные боевые таланты?
Вступить в ряды Авантюристов. Во-первых, это позволяло дроу познакомиться с солнечной стороной Фаэруна, во-вторых, банально заработать денег, чтобы не сдохнуть в подворотне от голода или не превратиться в головореза с большой дороги, а в-третьих - с каждым пройденным шагом он становился ближе к своей первоначальной цели.
Алакдриирн, которого мир теперь знал под именем Дарьена, клыкасто усмехнулся в тени глубокого капюшона, поправил пояс с кукри, после мягко потер грудь, где под одеждой скрывался магический артефакт - ключ к его миссии и, насвистывая незатейливую мелодию, пошагал в сторону городской площади.

К солнечному свету мужчина уже успел привыкнуть, так что даже практически не щурился. Прошелся между торговых рядов, высматривая алхимический прилавок, ведь именно там можно было бы прикупить средство для окрашивания волос. Не самая удобная надобность, конечно же, но большинство лунных эльфов были раздражающе синеволосы, а чем меньше будет вопросов к его внешности, тем лучше. Закончив с делами насущными, в которые, между прочими, входила аренда комнатушки на постоялом дворе, и отложив на завтра поход в Гильдию, Дарьен направился в таверну. Та встретила его привычным алкогольным амбре, руганью кого-то с кем-то, звучным хохотом, сальными комплиментами некоего подпитого вояки-ловеласа в сторону массивной официантки полуорчихи (Дар хмыкнул, ведь беднягу можно было только пожалеть, надумай он тянуться руками к объемной пятой точке этой "дамы"). Окинув помещение цепким взглядом, эльф обнаружил группу путешественников, которые азартно резались в картишки, параллельно занимаясь обильными возлияниями. Что же, это был неплохой шанс слегка наполнить свои карманы блестящими кругляшками. Заказав кувшин с элем, мяса и сыра, эльф направился прямиком к игрокам. Те его встретили сначала с недоверием, но короткая ухмылка и кувшин эля сделали его новых знакомцев более дружелюбными.
Карта к карте, монетка к монетке, слово за слово. Дарьен даже позволил себе малость расслабиться, а следом и вовсе поддаться на уговоры одного из собутыльников. Тот принялся всячески расхваливать некий заморский алкоголь, под поэтическим названием "объятия зеленой фейри", а после и вовсе на их столе оказалась бутылка с прозрачной изумрудной жидкостью. Дроу видел достаточно много всякого разного дурмана и, в целом, его метаболизм прекрасно справлялся со всевозможными экспериментами в этом плане.
...как же он ошибся на счет этой коварной "зеленой фейри", но это ему все еще предстояло узнать и прочувствовать всем своим дроусским организмом! А пока елось и пилось вполне бодро.
Одурманивание подкралось незаметно, просочилось в его сознание тлетворной завесой. Соображать эльф стал все хуже, чем и воспользовался распространитель сей изумрудной заразы - подчистую обыграл и Дарьена и остальную пару неудачников, что оказались за этим же столом, лишив всю троицу абсолютно всех денег. Дарьен продул даже то золото, которое не планировал извлекать на свет до наступления особо плохих времен. И возмущаться желания пока не возникло, тело словно плавало в тумане. Возможно, эльф и вовсе успел бы отрубиться и завалиться куда-нибудь под стол, но его расфокусированное внимание внезапно привлекла какая-то возня неподалеку. Становилось все более шумно. И любопытно...