шериф сааведра, 300+ /// keanu reeves
CASSIAN . в его молчании больше веса, чем в тысяче оправданий, которые они пытаются выплюнуть вместе с крошевом зубов. триста лет он наблюдает, как меняются декорации — от камзолов до кожаных курток, от карет до жёлтых кэбов, — но пьеса остаётся той же: грешники всегда бегут, а палачи всегда настигают. для клана сааведра охота — это кипящая в крови ярость, но кас давно заморозил свой гнев. он не наслаждается погоней, он просто сокращает дистанцию до нуля. он смотрит на нарушителя, и тот замирает, словно кролик перед фарами несущегося грузовика. в его взгляде нет садизма, присущего молодняку, только бесконечная, свинцовая усталость и холодная неизбежность. шериф не повышает голоса, ему не нужно угрожать. само его присутствие в комнате выкачивает из воздуха кислород, заставляя лёгкие сжиматься в спазме. он — цепной пёс кардинала, который давно перерос своего хозяина, но продолжает служить, потому что порядок — единственное, что удерживает его самого от падения в бездну. одно движение — слишком быстрое, чтобы глаз успел зафиксировать удар — и хруст костей звучит громче выстрела. он вытирает руки платком, переступая через тело, которое минуту назад молило о пощаде. в шумном, грязном, неоновом нью-йорке 84-го он приносит с собой тишину. мёртвую, абсолютную тишину.

архивариус хадеан, 200+ /// dakota johnson
NOVA . ^{[ reservation ]} она — самый искусный обман, который когда-либо порождал клан хадеан. пока её сородичи прячут уродство в канализациях,нова носит свою красоту как самое дорогое оружие, хотя те, кто смотрит ей в глаза дольше положенного, замечают, что в них отражается не свет ламп, а густая, первобытная тьма. официально она лишь хранитель пыльных свитков, серая мышь при дворе кардинала, послушно фиксирующая сделки. но стоит дверям элизиума закрыться, как она спускается туда, куда боятся заглядывать даже шерифы. её настоящая библиотека — это не полки с книгами, а сеть информаторов, должников и убийц, опутывающая нью-йорк невидимой паутиной. нова торгует тем, что ценнее крови: компроматом. она знает, где кардинал спрятал тела, и кому продал душу сенешаль. она улыбается мягко, почти застенчиво, подписывая очередной смертный приговор чужой рукой. власть для неё — это не трон, а ниточки марионеток, которые она дёргает из тени. пока верхушка конклава играет в политику, нова заключает союзы с теми, кого принято презирать. её лояльность принадлежит не короне, а хаосу, который приносит прибыль. она переписывает историю города чернилами, замешанными на лжи, и если завтра нью-йорк падёт, будьте уверены — нова уже продала билеты на это шоу в первом ряду.

медиатор маркессе, 110+ /// madelaine petsch
CELESTE . она — воплощение «позолоченного века», безжалостно шагнувшего в неоновые огни восьмидесятых. её красота — это не дар природы, а тщательно отточенный клинок, приставленный к горлу каждого, кто осмелится переступить порог элизиума. для клана маркессе власть — это абсолютный контроль, и селеста владеет самым изощренным его видом: она диктует, кто достоин существовать в высшем свете, а кто — лишь грязь под её каблуком. её улыбка слаще патоки, но послевкусие всегда отдаёт мышьяком. в её присутствии сородичи боятся не только говорить, но и думать, ведь один её шепот способен вознести безродного птенца до небес, а один пренебрежительный взгляд — уничтожить репутацию старейшины, превратив его в изгоя. она превратила светские беседы в минное поле, где каждый неверный шаг карается социальным самоубийством. леста коллекционирует чужие амбиции и страхи, сплетая из них корону, которую носит с пугающей естественностью. она не просто пересказывает сплетни — она создает реальность, в которую вы обязаны поверить, если хотите остаться в живых. в этом городе её одобрение — самая дорогая валюта, и инфляция растёт каждую ночь.

чистильщик  сааведра, 100 + /// bill skarsgard
EZRA . он — ночной кошмар, в который верят даже монстры. если шериф — это закон, то эзра — это мусоропровод, куда сбрасывают всё, что не вписалось в красивые отчёты. он носит свою жестокость с пугающей лёгкостью, а его улыбка, больше похожая на оскал черепа, никогда не касается холодных, рыбьих глаз. в клане сааведра звериную ярость принято обуздывать кодексом чести, но эзра нашел другой путь: он скармливает своему зверю тех, кого город отрыгнул за ненадобностью. слабокровные, незаконные птенцы, свидетели — для него это не жертвы, а биологические отходы, пятна на безупречной скатерти конклава, которые нужно вывести кислотой. его методы лишены изящества, но абсолютны в своей эффективности. он знает анатомию распада лучше, чем любой патологоанатом, и может превратить тело в горстку пепла быстрее, чем догорит сигарета. эзра любит свою работу; в том, как он зачищает пустыри и подворотни, есть нечто маниакальное, почти религиозное. он — санитар этого гниющего леса, и когда он смотрит на вас, он не видит личность. он оценивает, сколько мешков с известью понадобится, чтобы от вас ничего не осталось.

гуль шерифа, 40+ /// dan stevens,
CLIFFORD . значок на его поясе блестит так же ярко, как и фанатичный блеск в неестественно голубых глазах. днём он — детектив убойного отдела nypd, циничный страж порядка в кожаной куртке, знающий каждый притон от бронкса до адской кухни. для коллег он — тот самый парень, который всегда оказывается на месте преступления первым и закрывает дела с подозрительной легкостью. но ночью его служба меняет полярность. он не защищает и не служит закону; он служит крови, которая течет в венах его хозяина. он — дневная тень шерифа, его руки, когда солнце выжигает улицы. там, где вампир оставляет трупы, детектив оставляет «несчастные случаи» и идеально оформленные рапорты. узы крови превратили его преданность в наркотическую ломку: он готов выстрелить в напарника, сжечь улики или подставить невиновного ради одного глотка витэ, дарующего ему силу, превышающую человеческую. он выглядит как герой боевика 80-х, но внутри — сломленный, зависимый механизм, который боится своего хозяина больше, чем смерти. он знает, что он всего лишь расходный материал, но пока в его венах горит чужая сила, он чувствует себя богом.

гуль обскура, 30+ // ester exposito
BIANCA . она выглядит как ожившая мечта с обложки vogue, но внутри неё тикает часовой механизм, заведенный чужой волей. в мире, где информация стоит дороже золота, она — идеальное подслушивающее устройство, которое носит бриллианты и смеётся, откидывая светлые локоны. для светского нью-йорка она — звезда вечеринок, муза художников и желанная гостья в «студии 54», но никто не замечает, как внимательно её холодные глаза сканируют комнату. она служит обскуру, призраку конклава, и её задача — быть очаровательной отмычкой к самым закрытым дверям. бьянка продает свою близость за секреты, выменивая шепот на подушке на дозу витэ. зависимость сделала её безупречной актрисой: она сыграет влюбленность, страсть или наивность, лишь бы её хозяин был доволен уловом. наркотик в её венах — не кокаин, которым засыпаны столы клубов, а мертвая кровь, дарующая ей вечную молодость и стальную выносливость. под слоем люксовой косметики скрывается фанатичная преданность рабыни; она не боится боли, она боится лишь отлучения от источника. она — самый красивый шпион в городе, и её поцелуй — это черная метка, за которой неизбежно следует тень палача.

иногда чудится, словно камень дышит.

будто толстые стены капеллы, выпячивая воображаемую грудь, исходят новыми трещинами — на вдохе обрастают рваными шрамами, выворачиваются шипами дикой розы вовне. в густых тенях извечного дома тепло — почти как в объятиях матери перед долгим прощанием: воспоминания о них мимолетны, но послевкусие — вечное. как и стены эти. как и мертвая плоть внутри них.

когда ночь опускается на колени, покоящийся в брюшине островерхого монстра неукротимый голод обнажает клыки. камень трется изнанкой о нетронутые простыни, накрахмаленные рубашки и остроносые сапоги — он цепляется шероховатостями об оброненные невзначай из карманов секреты.

камень подчиняется крови и тьме — он служит: домом, колыбелью и братской могилой. возвышаясь над смертными миром, рвет изогнутыми рогами ночной небосвод.

[indent] капелла клана Корват. Детройт, Мичиган;
затворники, грешники и отступники — клан Корват действительно имеет в гардеробе множество масок и умело сочетает те меж собой. в своей отстраненности от раздрайного вампирского сообщества многие из них видят силу — их уязвимости и секреты укрыты за прочным щитом единства. вот только о том, что с общего политического стола магам остаются сами объедки — принято тактично умалчивать.

в глазах Веспер — в этом и кроется вся проблема.

она стала во главе разбитой и ослабевшей капеллы полвека назад. исходя из перешептываний современников, ее предшественница — обезумевшая, жадная к крови преподобная матерь Эйлин Старбридж — встретила свою окончательную смерть, нарушив древние традиции. как оно было на самом деле — совершенно другая история, которую знают лишь избранные: сородичи, пережившие суд ныне почившей настоятельницы.

главная цель Веспер — дать клану голос. вывести его на ночную политическую арену Детройта, придать его слову вес. и если повезет… лишить нынешнего кардинала столь тяжкой ноши власти. но обо всем по порядку.

[indent] их секрет;
в поисках источников силы одна из старейшин своего рода — Эйлин — преступив грани дозволенного, совершила кровавый ритуал, ставший началом проклятию черной крови. подвергшись его влиянию, настоятельница впадала в приступы паранойи и агрессии, творя самосуд за самосудом над жителями капеллы, коих ранее называла своими детьми. в полутьме стен извечного дома ей всё чудилось предательством и растущим за ее спиной заговором, в то время как ее последователи — ее семья — в оцепенении ожидали своей окончательной смерти, не смея перечить воле настоятельницы.

как все обернулось свержением обезумевшей и истощенной женщины — принято вежливо игнорировать. не из страха, скорее из желания не бередить раны: действия Эйлин оставили глубокий шрам как и на репутации капеллы, так и в сердцах выживших. но в итоге, спустя десятилетия столь огромная потеря сделала их только сильнее. в определенном смысле.

некоторые из переживших бедствия тридцатых годов также оказались подвержены проклятию, пусть и в значительно меньших масштабах. у кого-то это проявилось физически, на кого-то повлияло ментально. кто-то отделался лишь воспоминаниями о пережитой агонии. но суть одна — теперь они навеки связаны меж собой, как семья. как узники. как заговорщики.

[indent] кратко о главном;
*что собой олицетворяет капелла? проведем маленькую экскурсию — вашим глазам открывается вид на Собор Святого Таинства: высокие шпили, далекое эхо, разноцветные витражи, воскресная служба, шорох голосов прихожан — очаг католичества в городе Детройт. собор связан кишкой подземных тонеллей с высоким неприметным домом через квартал от него — и если среди церковных песнопений находится сердце капеллы, то в объятиях рыжего кирпича осел ее разум. там — лаборатории, кафедры, офисы, снующие туда-сюда гули, а главное — огромная разношерстная библиотека и... назовем это спальнями. во имя безопасности последние находятся глубоко под землей.

*черная кровь — результат тауматургических экспериментов Эйлин Старбридж, что дарует особую чувствительность к сверхъестественному и кратное увеличение  вампирских сил, но взамен помутняет рассудок в той или иной степени, а также может проявиться каким-либо внешним уродством.

*не описанные в заявке персонажи (т.е. ваши собственные), разумеется, могут присоединиться к капелле, но для этого есть пара условий. переписать на нас всю свою собственность и внести в завещание. первое — вы были обращены после пережитых кланом событий и только тем, кому это позволено (информация будет ниже), либо приезжим. второе — вы прибыли в город начиная с сороковых годов (вариант для тех, кто хочет поиграть древность и ощутить объятия родного дома одновременно).

*если ответ все еще кажется размытым, уточню: внутри семьи принято считать, что Эйлин пала от рук своего дитя — Веспер. наладив договоренности с кардиналом города, именно с того момента она стала новой настоятельницей капеллы и консулом клана Корват в Детройте. если есть желание копнуть глубже во всю эту грязь — милости прошу в личку, писать долго, муторно и нудно!

*почему никто не вступал в конфронтацию с Эйлин? начнем с того, что она была чертовски старой и охренеть какой сильной особенной снежинкой. закончим личными причинами, кои каждый может держать при себе (вот так лениво я укладываю ответственность на ваши плечи). почему же Веспер удалось ее устранить? ну, во-первых не удалось. во-вторых, ей никто не сопротивлялся.

*я вижу их отношения между собой не совсем... здоровыми. если точнее, то токсино-семейными и созависимыми, как подобает сектам. невозможно уйти, учитывая обстоятельства; невозможно сосуществовать без обид, учитывая шероховатости их характеров. но то, как вижу я — не константа. если есть желание омрачить наше вечное существование новыми красками, я только за — личка открыта для обсуждений.

*тем, кто в тридцатые был заражен проклятием черной крови, ныне запрещено давать становление птенцам — это их общее решение. если хотите иметь детей вместо сорока кошек, советуем присмотреться к варианту заиметь их до обозначенного времени!

*внешности и имена можно менять, мне они вообще не принципиальны. главное оставить вайб и сюжетный скелет.

rooney mara
Сильвия; 90-110 лет, исследовательница и ученая, коллекционерка тауматургических артефактов

[ подвержена проклятию ]

повелевает кровью. одаренный тауматург. закрыта, неразговорчива, но при этом весьма саркастична. обративший ее вампир бросил ее одну при становлении, имя его никому не известно. долгое время скиталась по улицам Детройта в неукротимом голоде, после чего стала жертвой кровавой охоты по указу кардинала. от окончательной смерти ее уберегла Эйлин, взяв под свое крыло и приняв в капеллу. очень травматично пережила ее кончину, предпочитает не обсуждать минувшие события. ее ментальное уродство — иногда впадает в оцепенение, не обращая внимания на внешние раздражители, подобное состояние может длиться как и пару часов, так и растянуться до нескольких суток. «возвращаясь обратно», начинает творить — многие тауматургические открытия и заклинания, коими пользуется капелла в настоящем, были подарены ею.

cate blanchett
Вайлет; 100-120 лет, владелица и постановщица театра-элизиума; знаменитость в особо узких кругах

[ не подвержена проклятию ]

повелевает тьмой. не является типичным представителем клана Корват, так как ее неживое сердце навеки отдано искусству, нежели бесконечным поискам знаний. громко разговаривает, громко смеется, всегда говорит то, что приходит на ум, остра на язык. редко пересекается с сородичами в самой капелле, так как все время проводит в театре. ночные представления сделала его фишкой, постановки имеют успех у определенной прослойки аудитории. не заинтересована в развитии вампирских способностей, ее мало интересует мир неживых. около полувека назад ее сир был обезглавлен лично Эйлин из-за подозрений в предательстве. с тех пор Вайлет не питает к той ничего, кроме ненависти. благодаря театратальной деятельности приносит прибыль капелле.

charlie cox
Уильям; 130-150 лет, главный финансист капеллы, отвечает за вложения денег, недвижимость и прочие важные вещи

[ подвержен проклятию ]

повелевает тьмой. при жизни был математиком, ныне тоже живет цифрами. многое держит в голове. считает себя гением, и в этом он прав в какой-то степени. характер соответствующий — хуевый. Уильям саркастичный, выебистый, требовательный, но при этом увлекающийся. если найти точки соприкосновения, он может счесть вас полезным активом. поддерживает амбиции Веспер, ведь сам ими не обделен. имеет множество гулей, которые спустя некоторое время списываются в утиль — люди сходят с ума от длительного воздействия черной крови. его уродство — слепота. потерял «привычное» зрение в тридцатых годах уже будучи вампиром, так как был подвержен влиянию черной крови дольше всех остальных. сейчас видит... иначе. все лишь благодаря своим способностям — чем темнее в помещении, тем четче картинка. Сильвия считает его потерю зрения ментальным уродством, так как физические особенности вампиров после обращения не меняются, но самому Уильяму глубоко плевать на природу его несовершества.

ewan mcgregor
Алистер; 280-300 лет, держит связь с духовенством  Детройта; имеет сеть гулей-бездомных, собиратель сплетен и слухов

[ подвержен проклятию ]

повелевает тьмой. сир Уильяма. при жизни был шарлатаном и вором, в нежизни... таким и остался. много лет назад понял, что власть над церковью может дать много денег — с тех пор распространяет свое влияние среди духовенства горда Детройт. сумеет выжить в любой ситуации, обладает необычайной удачей. хорошо подвешен язык, умеет льстить и находить нужные точки влияния. а если же последнее не получается — мастерски скрывается в тенях. с Эйлин состоял в весьма теплых отношениях, смертные назвали бы это любовью. наверное, лишь благодаря этому и остался единственным выжившим среди всего поколения старейшин. к Веспер относится довольно холодно, учитывая события. его ментальное уродство — видеть отпечатки смерти. он чувствует, как, когда и почему умерло существо — будь то человек, будь то вампир. именно поэтому и не верит, что Эйлин мертва: он этого попросту не почувствовал. но пока держит свои суждения при себе. из негативных проявлений — время от времени то, что осталось от мертвого существа, к нему... прилипает. избавляться от непрошеного гостя каждый раз геморно.

mary elizabeth winstead;
Дороти; 140-160 лет, следит за порядком в капелле; время от времени является подопытным кроликом в тауматургических экспериментах Сильвии

[ подвержена проклятию ]

повелевает кровью. при жизни задушила собственного ребенка (в приступе послеродовой депресии, о существовании которой тогда никто даже и не подозревал), до сих пор тянет эту ношу на себе. была одарена бессмертием, когда будущий сир Дороти нашел ее изувеченное и едва живое тело на окраине города, где его и оставил ее муж. он, к слову, и стал ее первым ужином. с тех пор к мужчинам не прикасается. вообще. Дороти меланхоличная, мягкая, добрая — к тем, кто в ее понимании этого заслуживает. имеет обостренное чувство справедливости. часто жертвует вещи, игрушки и деньги сиротинцам, проведывает детей по ночам. читает им сказки, играет с ними, пьет их кровь. с Эйлин познакомилась в двадцатых годах двадцатого века, когда вертелась в эзотерических кругах, с тех пор жила в стенах капеллы. ее ментальное уродство — не различает лиц, будто их кто-то заблюрил. физическое уродство — по ее телу в разных местах открываются кровоточащие раны. постоянно ходит в бинтах и закрытой одежде. часто проводит время с Сильвией, позволяет ставить на себе эксперименты с черной кровью.

aurora aksnes
Мария; 200-220 лет, чистильщица; убирает грязь, оставленную неосторожными жителями капеллы, пока та не добралась до глаз кардинала

[ не подвержена проклятию ]

повелевает тенями и кровью. правая рука Веспер. больше других одержима идеей крепких семейных уз внутри капеллы, обращается к настоятельнице не иначе, как к матери, хотя та и не давала ей становление. своего сира не видела уже много лет. одержима видом крови. довольно талантлива — от природы владеет как магией тьмы, так и магией крови. неммного с ебанцой, но к этому не было причастно проклятие — ее тело чисто. знает маленький грязный секрет Веспер, но искренне никому не собирается об этом рассказывать. в свободное время посещает катакомбы, где покоится в торпоре тело Эйлин. хорошо знает детройтские канализации, улочки, крыши и дворы. умеет скрываться в тенях, что помогает ей слышать и видеть куда больше, чем остальные. все свои наблюдения записывает в дневник. имеет проблемы с агрессией. вернее, иногда окружающие имеют проблемы с ее агрессией. очень... увлекающаяся, когда дело доходит до предмета ее увлечения. от скуки любит преследовать рандомных людей на улице.

/    /    /     oh, would you go dispose, just go dispose?

[indent] у нас есть все, дорогая барбара, — говорит огастус в их знакомство, и барбара неверяще весело смеётся. у него-то точно есть, а она моложе, намного моложе. в 1932 барбаре двадцать пять лет, она прилежная дочь и замечательная учительница с завитушками в волосах и в розовых воздушных платьях. она ведьма, но никогда толком не развивала навыки, так, только для помощи в доме — подмести пол, помыть тарелки. родители барбары ярые верующие, воспитали для себя золушку, поэтому совсем не обрадовались появлению мужчины, готового забрать их дочь в жизнь получше, где ей не придется быть прислугой в доме.

[indent] у нас есть все, дорогая барбара, — шепчет как клятву огастус на их свадьбе, и барбара целует супруга с любовью, веря в это «все». у них есть замечательный домик в чикаго, зеленая лужайка, белый заборчик. у них есть налаженный быт и не заканчивающийся медовый месяц. они похожи на вечно влюблённых, и огастус подкрепляет это подаренными букетами каждый вечер. барбара спрашивает, что же это за поводы, а огастус беспечно пожимает плечами: тебе придется терпеть их, пока ты в браке со мной.

[indent] у нас есть все, дорогая барбара, — но она не слышит его, прижимаясь и плача в грудь, пока рубашка не станет мокрой, пока слезы не закончатся. нет, не все! барбара кричит, но потом неизменно сворачивается в клубочек в спальне. она выкидывает журналы обо всем, что связано с детьми, перестает заглядываться на игрушки в магазинах, больше не говорит, что у их предполагаемой дочери должны быть красивые глаза огастуса. она получила вполне понятный и четкий ответ от врачей, что ни дочери, ни сына у них не будет. возможно, что именно с этого момента в ней что-то начинает ломаться.

возможно, всю эту катастрофу удалось бы предотвратить, если бы огастус любил её чуть меньше. если бы он не был так слеп и не надеялся наивно, что сможет залечить её рану.

барбара виндикте вонзает ручку во время урока мальчику в глаз. любимая всеми учительница без промедления и сомнений сделала это с совершенно равнодушным лицом. резонанс. ужас. всеми правдами и неправдами огастус вытягивает барбару из участи оказаться за решеткой, меняя клетку на белые стены в лучшую психбольницу.

барбаре за полгода там не становится лучше.

[indent] у нас есть все, дорогая барбара, — говорит сам себе огастус. его супруга молчит и только сидит в гостиной, смотря в окно. но хотя бы она жива, правда? хотя бы так. огастус утешает себя, что сохранит иллюзию их когда-то замечательной домашней сказки. у него бы получилось, не начни барбара вдруг снова говорить. я больна, огастус, я так больна. но ты же любишь меня по-прежнему, да? посмотри на меня. хватит избегать моего взгляда. почему ты не говоришь со мной? ты игнорируешь меня? огастус, я разговариваю с тобой!

барбара виндикте умерла после падения с лестницы. чудовищная случайность. бедная и измученная женщина.

[indent] у нас есть все, дорогая барбара, — он заботливо вправляет ей шею обратно, подкрашивает цвет кожи, вкалывает приготовленный эликсир, гладит по все ещё мягким волосам. да, ему пришлось пойти на крайности, но немного удачи, магии, и она оживет, едва ли помня, что случилось за последние десять лет. она откроет глаза, а он сообщит, что врачи сказали ей лежать и набираться сил.

у них есть все. и будет тоже все.

* заявка в пару.

* я вижу в этой истории безумие на двоих, которое сначала началось с барбары из-за бесплодия, а потом уже пошло-поехало по накатанной, затронув и огастуса. если вы смотрели фильм «смерть ей к лицу», то знаете, что нас ждёт! огастус скрывает от барбары, что она теперь ходячий трупец. барбара помнит всё, но до инцидента с мальчиком в школе, поэтому можем сказать, что после своей «смерти» она откатилась в более-менее разумное состояние, а вот её муж нет.

* вообще огастус для меня видится сложным персонажем в этой истории, и крутить мы её можем как угодно. один факт неизменен — он делает то, что делает, потому что любит барбару. даже если ему придется до конца уже своих дней пришивать ей отваливающиеся конечности и красить кожу. ( и не выпускать из дома )

* и да, это он столкнул её с лестницы. но ему было очень жаль!! настолько, что аж обратно вернул.

* я пишу лапсом, 4-5к, люблю болтать, хихикать, кидать хэды и писать хотя бы 1 раз в неделю пост. ты любишь всё то же самое, а ещё было бы классно обменяться тгчками. 

если боги существуют, то, должно быть, смертные их как-то сильно разозлили, за что те насылают на них испытания, которые не закаляют дух, а заставляют опускать руки.

акира рано потерял семью, и он был не в том возрасте, чтобы запомнить крик матери и мертвое тело отца как страшный сон. он знает, что это все было на яву, и никогда не забудет события той ночи. точнее, акира не имеет права это забывать, потому что рано или поздно это случится вновь. такова плата за божественное наследие.

божественное наследие — это легенда, бывшая мифом, ставшая сказкой, забытая всеми. секрет таится в особенности крови наследников. говорили, что те, в ком течет кровь божественного наследия, никогда не познают ни смерти, ни боли, ни болезней.
акира узнал о наследие от мамы. она называла его «их секретом».

акире было пять лет. упав, он содрал кожу на коленях, о чем рассказал матери после уговоров, потому что акиру учили быть сильным и никогда не плакать. но мама за слабость не ругала сына. она всегда дарила акире улыбки и чудеса. тогда, улыбаясь, мама взяла яблоко в одну руку, произнесла волшебные слова и накрыла другой израненные колени. раны в миг затянулись, а яблоко сгнило.

таков был «их секрет», и о нем никто не должен был знать. так всегда говорила мама. акира сам догадался, что она боялась людей, которые или боятся чудес, или захотят чудесами завладеть. что и произошло ту в ночь.
маму забрали или убили. акира не знает правды. его забрали из дома раньше, чем он успел увидеть и ее бездыханное тело. он может только надеяться, что мама жива, и мечтать, что сможет ее спасти, что мама его дождется.

оками — он защитник божественного наследия. с угрюмым мужчиной акиру познакомила мама. мальчишка подумал, что странно называть человека "волк". он узнал о секрете оками в ту ночь. догадался, что их защитник не человек, потому что люди не могут родиться с такой силой, и вместе с тем понял, почему мама сказала, что рядом с ним они не познают беды. она полагалась на силу оками. мама не врала и не ошиблась. кроме оками, она ни на кого не могла больше положиться, и акира будто повторяет ее ошибки.

по сути это оммаж на секиро без откровенного копирайта, но с сохранением отношений господин-хозяин между акирой и оками. по крайней мере на старте. как они разовьются, приходи вместе решать.